Преподавательский путь часто начинается с детской мечты. Для героини нашего сегодняшнего интервью, Анастасии Воробьевой, эта мечта выросла из любви к индийскому кино и восточным костюмам, превратившись в успешную студию танца «Восток и ритм». Мы поговорили о том, чем отличается преподавание для детей и взрослых, почему пластика — это не только про гибкость, но и про умение чувствовать своё тело, а парная бачата учит нас доверять партнёру так же, как мы учимся доверять жизни.
— Анастасия, почему вы выбрали именно преподавание? Это был осознанный выбор или стечение обстоятельств?
— В моём случае это и то, и другое одновременно. Осознанным выбором это стало благодаря маме, которая любила смотреть индийские фильмы. Я вечерами сидела рядом с ней и восхищалась красотой костюмов и украшений. Мне хотелось такой же эстетики в жизни. Когда мне исполнилось девять лет, одноклассница позвала меня на восточные танцы. Выпросив у мамы разрешение, я пришла на занятие и познакомилась со своим преподавателем. Она стала моим эталоном и кумиром. Именно тогда я подумала, что точно так же, как и она, хочу преподавать.
А обстоятельства сложились сами собой уже в девятнадцать лет. Ко мне обратилась знакомая с просьбой поставить ей танец для корпоратива. С одобрения своего наставника я попробовала себя в роли учителя. Получилось хорошо. После чего мы решили набрать начинающую группу. Так появилась моя студия «Восток и ритм», где восточное направление является основополагающим, а остальные дисциплины идут как сопутствующие.
— Какова миссия преподавателя танцев в современном мире? Может ли танец быть психотерапией?
— Миссия педагога — видеть заинтересованного ученика и уметь подчеркнуть его индивидуальные стороны. Для кого-то танец — это спорт ради похудения и физических целей. А для кого-то — искусство, чтобы насытиться духовно, получать награды и ставить новые планки.
Я бы не назвала танец полноценной психотерапией. Если человек приходит решать глубокие психологические проблемы, он менее заинтересован в танце как в искусстве. Танец может оказывать медитативное действие, расслаблять и помогать отпустить тяжесть будней. Но если ученик просто хочет жаловаться на жизнь и ничего не менять, то преподаватель ему не поможет. За решением таких задач лучше идти к психологу. Всё-таки танец — это про развитие, отпускание проблем и обретение лёгкости.
— Что такое пластика? Это врожденный дар или результат упорного труда?
— Пластика есть у любого человека, но у каждого свой путь к её поддержанию, либо к её развитию. Пластика имеет физический и морально-психологический аспекты. Физический — это умение делать движения тягучими, плавными и женственными. Психологический — это способность чувствовать своё тело и передавать через него эмоциональное состояние героя песни.
Чаще всего пластика достигается огромным вкладом в себя, тренировками и проработкой слабых мест. Расскажу, пожалуй, о примере своей ученицы (если говорить о том, что это не врождённый дар, а результат упорного труда над собой). У меня была ученица, которой в начале очень трудно давались самые элементарные движения, но спустя всего лишь полгода, она уже стала выступать вместе с нами сначала в групповых номерах (потому что они психологически даются легче), а потом мы уже ставили с ней индивидуальные постановки, и она тоже продолжила с ними выступать.
Но чаще всего люди приходят со словами «я дерево». Этот статус является основополагающим для того, чтобы человек решил идти дальше развиваться либо поставить крест на этом деле. Путь к пластике сначала идёт через прямоугольные, прямолинейные, одеревенелые движения, и только потом эти прямые углы превращаются в плавные линии.
— С какими зажимами сталкиваются ученики и как вы помогаете их преодолеть?
— Зажимы возникают ещё до входа в зал: страх не влиться в коллектив, боязнь показаться непластичной. Первое, что нужно сделать — объяснить, что группа тёплая, все когда-то были новичками и никто ни на кого не смотрит. Каждый занимается собой.
А также возникает проблема из-за непринятия людьми своих исходных данных. Многие боятся того, что они не занимались раньше танцами и не имеют как таковой физической подготовки. Я объясняю ученикам, что это нормально — что вы раньше не занимались танцами. Это нормально, что у вас нет какой-либо подготовки и что вы сейчас не владеете теми или иными навыками в отличие от других учеников, которые имеют опыт.
Эти слова помогают людям принять свои исходные данные, заземлиться и понять, что это нормально — что они раньше не занимались, поэтому в начале им пока неоткуда набраться этой опытности. И сейчас они на пути становления себя в качестве новой личности. И сейчас, как раз-таки, есть возможность наверстать те желания, которые были раньше, но которые были брошены. Сейчас есть возможность раскрыть свою новую «Я».
На занятии я сначала показываю эталонное движение, затем разбиваю его на этапы. Важно спуститься на уровень ученика, говорить с ним на одном языке. Человек должен работать тет-а-тет с собой, сравнивать себя только с собой вчерашним. Красивое движение не должно быть суперсложным, оно должно быть естественным. Через осознание того, как мы двигаемся в обычной жизни, мы переносим эту естественность на профессиональный уровень.
— Может ли танец стать формой медитации или познания себя?
— Безусловно. Когда я подбираю индивидуальную постановку, например, о страданиях от безответной любви, музыка проникает глубоко внутрь. У меня был номер, во время которого меня буквально «унесло в астрал». Я помню, как заиграла музыка, но сам танец прошёл мимо моего сознания — я растворилась в моменте. Очнулась только за кулисами, когда меня начали расхваливать. Своим ученикам я всегда говорю: доверьтесь музыке, она поможет. Когда ты проникнут историей и смыслом, всем телом и разумом — это самая главная поддержка.
— Чем принципиально отличается работа с детьми от работы со взрослыми?
— Детям нужно всё визуализировать. Восточные движения мы трактуем как элементы игры. Движение рук — взмахи крыльями лебедя, удар плечами — игра на барабанах, качалка бёдрами — обычные дворовые качели. Маленький человечек включается в этот игровой процесс, и техника вырабатывается сама собой. Взрослые же, наоборот, ищут свою индивидуальность. Для них нет жёсткого шаблона, им важно найти свой язык тела, раскрыть сексуальность и женственность, научиться быть разными, оставаясь при этом собой.
— Как научить женщину двигаться естественно и раскрыть её сексуальность?
— Женственность — это умение чувствовать себя натуральной. Часто взрослые ученицы боятся себя коснуться, стесняются выглядеть «неправильно». Прежде всего мы объясняем, что никто никого не судит. Женщина питается ощущениями. Через танец мы лечим эту закрытость: изучая новые движения, мы предлагаем нежно себя погладить. Почувствовать касание. Девушка видит в зеркале, что это не только приятно, но и красиво, и понимает, что можно позволить себе быть собой. Понимает, что красивое — это не всегда сложно и профессионально. Красивое — это легко и естественно.
— Бачата считается социальным танцем. Какие социальные роли мы отыгрываем в паре?
— Бачата отражает жизнь. Мужчина учится брать ответственность, вести партнёршу, защищать и контролировать ситуацию. Женщина учится расслабляться, доверяться, не тащить контроль на себе. В танце мы проявляем те же аспектные черты, которые нужны в быту: игривость, поддержку, флирт. Парный танец учит считывать настроение партнёра. Если девушка замедляется, мужчина тоже сбавляет темп, поддерживает её фон. Это умение быть чутким друг к другу.
— А если говорить о сольном исполнении танца — на чём строится контакт со зрителем (если говорить об актёрском мастерстве)?
— Первоочередно акцент смещается на саму себя. Проявляются качества нежности, пластичности и умение заземляться — находиться здесь и сейчас, не думая о суете. Задача — пленять взгляд зрителя движением, учиться делать то, что нравится самому телу. Ведь если человек любит себя, то эту энергетику чувствуют и окружающие.
В последствии, когда человек уже умеет чувствовать себя в танце уверенно, дальше идёт игра со зрителем. Умение посмотреть в глаза зрителю и не растеряться; умение подыграть ему. Навык импровизации. На какой-то отрывок из танца переключиться прямо на зрителя — может быть даже подойти к нему и пококетничать, поимпровизировать и обратно вернуться в танец. То есть умение переключаться с плановой танцевальной деятельности на импровизацию и навык интегрировать эту деятельность.
— Как вы работаете над музыкальностью учеников?
— Любая музыка многослойна. Она состоит из фона, ударов, вокальных данных. И мы учимся их слышать. Важно понимать, что люди по типу восприятия делятся на аудиалов, визуалов и кинестетиков. Кому-то достаточно словесного объяснения (аудиалы), кому-то нужен наглядный пример (визуалы), а кому-то важно прочувствовать ритм через касания (кинестетики).
На тему музыкальности мы можем выделять целый час, уделяя внимание разным группам по восприятию информации. Разбирая мелодию на атомы, пока тело не начнёт откликаться на каждый инструмент.
— Стеснение в парных танцах — частая проблема. Как с ним бороться?
— Многие забывают, что телесный контакт в бачате — это не пошлый подтекст. Это театр, игра, где важны трепет и аккуратность. Можно выполнять движения на расстоянии, сохраняя комфортную дистанцию и сближаться постепенно, по мере доверия. Многие движения выполняются бёдрами. Но близость не означает нарушение границ, главное — разрушить барьеры фантазии и расслабиться.
— Расскажите о пилатесе в вашей студии. Зачем танцорам нужна такая нагрузка?
— Пилатес можно назвать интеллектуальным фитнесом. Он помогает понять работу конкретных мышц, управлять ими изолированно и гибко. Чтобы определённым образом сработать конкретной частью тела, нужно сначала осознать, какая мышца за это отвечает. Растяжка никогда не должна приносить резкой боли. Да, это болезненно, но без резкой боли. Растяжка и никогда не должна приносить резкую боль. Правильная техника исключает непереносимый дискомфорт — иначе организм блокируется.
— Какой формат занятий эффективнее: группы, мини-группы или индивидуально?
— Выбор зависит от цели. Боязнь публичных выступлений отлично преодолевается в группе единомышленников. Личные запросы — развитие техники или сексуальности — решаются индивидуально. Мини-группа (от двух до пяти знакомых человек) подходит тем, кому неудобно расписание общих потоков. Программа там универсальна, но адаптируется под общий запрос компании друзей.
— Как вам удаётся поддерживать мотивацию учеников годами?
— Помогает признание их уникальности. Один превосходен в ритме, другой — в технике, третий — в актёрской подаче. Подчёркивая сильные стороны каждого, учитель помогает человеку полюбить себя. Кроме того, мы практикуем корпоративную культуру: участвуем в городских мероприятиях Каменска-Уральского, снимаем видеоролики, где при монтаже обязательно отображаем уникальность каждой ученицы. Организуем мастер-классы от профессионалов и тематические встречи.
— Есть ли у вас какой-то талисманный танец?
— Нет одного конкретного талисмана. Каждый танец создаётся с вложением смысла и энергетики автора. Иногда связки частично заимствуются из трендов, но придумываются индивидуально. Работа ведётся даже с переводами песен, чтобы ученики понимали историю композиции. Любой танец может стать маленьким талисманом, поддерживающим в зависимости от настроения. Например, мой старый сольный номер до сих пор вызывает мурашки и чувство лёгкости после исполнения.
— Планируете ли вы расширять направления студии?
— На сегодняшний день у нас есть такие направления, как бачата, восточный танец, пилатес, растяжка и тверк.
Планируем открыть: афро, k-pop, хип-хоп, джаз-фанк, современную хореографию.
— Скажите, пожалуйста, напутствие тем, кто стоит на пороге танцевального зала, но боится зайти.
— Если вас долгое время не отпускает мысль о танцах, то нужно просто попробовать. Разные стили, преподаватели, студии — что-то обязательно западёт в душу. Если между «да» и «нет» выбрать второе, то дверь к счастью так и будет закрыта, если же выбрать первое, то есть возможность узнать нового себя и смочь преобразить свою жизнь.
