Когда жители Каменска видят на улице подтянутую девушку, немногие догадываются, что за этой формой скрывается титанический труд, критически низкий процент жира и гормональные качели. Бодибилдинг до сих пор остается для многих нишевым мужским спортом, обросшим десятками стереотипов. Мы пообщались с титулованной спортсменкой и тренером Катериной Мурзич, чтобы сорвать покровы с фитнес-индустрии. В этом предельно честном разговоре она рассказала, какой внутренний монолог звучит в голове за 15 минут до выхода на сцену, почему первый осознанный прием пищи после долгой сушки может принести разочарование, зачем заставлять учеников подтягиваться через силу и ради чего на самом деле поднимают штангу те, кто делает это без камер и подписчиков.
— Катерина, в России бодибилдинг часто воспринимается как сугубо мужская или нишевая история для «качков». С какими самыми нелепыми стереотипами о женщинах в железном спорте вы сталкивались и какой из них вас раздражает больше всего?
— Наверное, самый нелепый стереотип о женщинах в железном спорте заключается в том, что многие люди, когда видят красивое накачанное тело, формы с максимальной мышечной массой и рельефом — считают, что всё это результат приёма фармакологии. Однако это является заблуждением и это действительно порой раздражает. Потому что ты постоянно тренируешься, идёшь в зал, у тебя во всём жёсткая дисциплина — ты через усталость, боль, пот, через какие-то свои эмоциональные качели и проблемы добиваешься результата сама, без подключения каких-либо второстепенных моментов.
— Вы призёр множества всероссийских соревнований. Вспомните тот самый турнир — первый успешный или самый драматичный по накалу. Что происходило у вас в голове за кулисами за 15 минут до выхода на сцену? О чем был ваш внутренний монолог: страх провала, азарт, пустота от истощения?
— Как бы странно это не звучало, но мой самый первый турнир был успешным, я сама не ожидала, что так будет. За 15 минут до выхода на сцену мой внутренний монолог собрал в моей голове всё что угодно, все эмоции, какие только можно было представить — и страх, и азарт, и волнение. Но я не чувствовала ни усталости, ни пустоты, ни истощения — этого во мне не присутствовало. Видимо адреналин просто не давал волю таким ощущениям и эмоциям.
— Бытует мнение, что пик соревновательной формы — это экстремальный удар по здоровью (критически низкий процент жира
— На самом деле подготовка к соревнованиям никогда не проиходит бесследно. Всегда есть какие-то последствия. Это удар, конечно же, по здоровью — он в любом случае будет, как бы вы не пытались этого избежать. Потому что это, всё-таки, ограничения. А ограничениями организм наш не обманешь. У каждого спортсмена своё отношение к данному процессу, поэтому у всех он индивидуальный. Войти в какую-то пиковую форму и грамотно из неё выйти без срывов и каких-то ещё моментов — оба процесса физически сложные. Поэтому труднее всего, наверное, это войти и выйти из этого процесса. Оба варианта будут сложными. Но у всех это индивидуально. Для кого-то один процесс может быть сложным — например, он при сушке испытывает моменты недомогания и усталость, а когда уже выходит, то наоборот позволяет волю эмоциям, более свободному пищевому поведению, может себя побаловать — вкусно поесть, отдохнуть или ещё что-то.
— В фитнесе принято продавать красивую картинку. Расскажите честно о своей самой большой ошибке в подготовке к соревнованиям, которая стоила вам места на пьедестале или серьезно подорвала здоровье.
— Конечно, когда люди видят красивую картинку тела, формы, тонкую талию, мышцы, гладкую кожу — они всё это оценивают глазами и покупают, хотят ту же картинку иметь. Но за этим всем скрывается очень тяжёлая изнурительная работа и стпогая дисциплина. Когда ты, ещё раз повторюсь, через силу, боль, нежелание, через эмоциональные моменты идёшь и делаешь то, что ты должен делать, чтобы был какой-то результат. К примеру, ты сдаёшь анализы и по ним видишь не очень хорошую картину, когда на подготовке, на сушке или уже на подводке тебе приходят из лаборатории результаты — у тебя может быть очень низкий ферритин, падает гемоглобин и ещё куча всего, а ещё и гормональный сбой.
— Существует ли для вас понятие «идеального тела», или это всегда временная иллюзия, погоня за которой бесконечна? Где лично для вас проходит грань между здоровым атлетизмом и нездоровой зависимостью от трансформации своего тела?
— Понятие «идеального тела» для меня не существует, поскольку это всё временно. В одно время мне нравится, допустим, худое тело, в другое время мне хочется наоборот пойти на профицит — и набрать мышечную массу, чтобы казаться более мощной и массивной. Тут всё дело времени. Пройдёт время — и опять что-то может поменяться. Поэтому видение идеального тела у меня такое. Но грань между здоровым атлетизмом и нездоровым безусловно есть. Как говорят: «Физкультура лечит, а спорт калечит». И это безусловно так! Нет ни одного профессионального спортсмена, который был бы без травм, без оперативного вмешательства или без ещё каких-то болячек. Например: если ты занимаешься просто физкультурой, то ты вышел на стадион, пробежал там два круга кросса, сделал какую-то зарядку и привёл себя в тонус. И у тебя всё хорошо, ты не получаешь никаких увечий и травм. А если говорить о профессиональном спорте, то тут всё по-другому — ты безусловно жертвуешь своим здоровьем на сто процентов.
— Как титулованной спортсменке удается переключать голову? Когда вы смотрите на еду не как на топливо или цифры БЖУ, а просто как на вкусную вещь? Помните свой первый осознанный прием пищи после долгой сушки?
— После того, как ты долгое время отдаёшь тренировкам силы и здоровье — это всё вложения в тебя, а потом уже просто жалко перевести свой образ жизни и режим в иное русло, начать по-другому, И это на восемьдесят процентов касается, конечно же, дисциплины и питания. Конечно, я помню свой первый осознанный период после долгой сушки. Я думала, что я буду есть всё, что так давно не ела или всё, что мне так хочется, что видели мои глаза. Но оказалось всё иначе. Когда я поняла, что всё закончилось, соревнования прошли, я добилась того чего хотела и могу сегодня съесть всё, что хочу, отдохнуть, выйти из этой рутины (да и выбор в голове был у меня всегда великий, желания были), но, всё-таки, я ещё раз повторюсь, мне безусловно жалко всех этих трудов и вложений, чтобы перейти эту грань и начать заедать или сделать какой-то большой перерыв и не тренироваться, не заниматься, не ходить в зал.
— Тренер тренеру рознь. Чем принципиально отличается методика чемпионки, привыкшей делать результат на себе, от методики хорошего методиста? Какой главный урок вы усвоили, когда начали тренировать обычных людей, далеких от сцены?
— Чемпионы и профессиональные спортсмены всё-таки проходят сложный путь, вкладываются в него. Вкладывают много времени, сил и здоровья — это совсем другой уровень.
Главный урок, который я усвоила, когда начала тренировать обычных людей, далёких от сцены — это всегда говорить (и я это говорю всем своим подопечным), что невозможное возможно — необходимо лишь желание.
— К вам приходит клиентка и говорит: «Хочу тело как у вас». Ваша первая реакция и первый вопрос к ней? Как вы снимаете эти розовые очки и объясняете реальную цену такого результата — годы режима, генетику и изменения в социальной жизни?
— Таких моментов, кстати, много — когда клиент приходит и говорит: «Хочу такое же тело, как у вас!». Тогда я задаю встречный вопрос: «А что вы готовы сделать для этого?». Затем начинается какой-то диалог, мы начинаем разговаривать. И я уже на начальном этапе понимаю хочет человек этого или нет. Или всё же это у него просто сиюминутное желание, потому что он видит красивую картинку, красивое тело.
— Как многолетняя работа с предельными весами изменила ваше восприятие боли, усталости и вообще собственных физических границ? Боль для вас — это сигнал остановиться или рабочий инструмент?
— Это, наверное, самый интересный. Со временем все эти предельные веса и боль для меня стали каким-то даже удовлетворением и гордостью. Когда ты понимаешь, что ты можешь сделать больше — поднять вес тяжелее или сделать объём работы больше, чем ты думал — это для меня, наверное, самый большой кайф. И боль становится действительно каким-то сигналом не останавливаться.
— Бодибилдинг требует абсолютной концентрации на собственном теле, сантиметрах и граммах. Не приводит ли это со временем к потере связи с внешним миром, к определенной форме социофобии или эгоцентризму? Как вы заземляетесь?
— Бодибилдинг — это дисциплина и большой труд. На собственном опыте скажу, что он приводит ко многим ограничениям, изменениям и потерям. Вы большую часть времени сосредотачиваетесь на своём образе жизни и её качестве. Где-то отказываете себе в приёме пищи, соблюдаете режим постоянных тренировок. В свободной жизни вы можете сходить в клуб, встретиться с друзьями, собраться за каким-то застольем и много чего ещё. А как я заземляюсь? Да я просто принимаю, что мне нравится то, чем я занимаюсь, то что я делаю, и мне от этого хорошо.
— В российском фитнес-комьюнити много зависти, сплетен и токсичности. Приходилось ли вам сталкиваться с откровенным саботажем, попытками дисквалификации или грязью в соцсетях от конкуренток? Как вы психологически выстраиваете броню?
— Да, хейтеров в наше время много. А ещё зависти, сплетен, осуждения. Это безусловно всё присутствует. Я всегда говорила и говорю: «Если тебя обсуждают — значит ты кому-то интересен, значит ты впереди!». И никогда по этому поводу не расстраиваюсь, не стараюсь никому ничего доказать, не выстраиваю никакую бронь. Броня, в первую очередь, это я сама. Фитнес-тренер это и вправду — наполовину психолог. Как показывает практика, когда мои клиенты приходят ко мне, я проговариваю с ними обо всём, обсуждаю их комплексы, неуверенность в себе, говорю о пищевом поведении. Потому что это во многом является частью тренировочного процесса.
— Если убрать всю внешнюю атрибутику — медали, кубки, подписчиков, идеальное селфи — ради чего вы на самом деле поднимаете штангу, когда никто не смотрит?
— Всё что я делаю, я делаю это для себя, не не для публики, не для селфи, и не для подписчиков. Я ставлю для себя какую-то цель и иду к ней. Мне нравится прогрессировать во всём, изменять себя в лучшую сторону, прогрессировать в весах, прогрессировать в изменении своего тела, в своих каких-то пищевых моментах. Словом, для меня это очень важно.
— Зал — это для вас терапия, способ спрятаться от реальности, или наоборот — концентрированная метафора самой жизни с её победами и падениями?
— Зал для меня — это безусловно образ жизни, это место, где я это я. Мне там очень хорошо, даже когда есть какие-то проблемы, или мне плохо, или у меня нет настроения, я всё равно иду в зал и получаю то, что я хочу получать. Мне там хорошо. Когда некоторыем людям в жизни плохо — кто-то выпивает бокал вина, кто-то ещё что-то. А моё лекарство это зал. Без зала я не смогу. Как бы это не звучало, но дисциплина у меня включена двадцать четыре на семь. И это автоматически, мне даже не нужно стараться это делать. Но не без исключений: да, я могу себе позволить съесть какую-нибудь вкусняшку или сходить в ресторан без подсчёта КБЖУ. Я считаю, что это нормально для профессионала, для спортсмена — все могут это делать и в этом ничего страшного нет.
— Что страшнее перед выходом на помост: физическая вероятность упасть в обморок от углеводного голода или ментальный страх оказаться хуже соперницы прямо на глазах у судей и публики?
— Страшнее всего это, наверное, совсем ничего не делать. Главное — выйти, а там дальше — будт, как будет. Никто не застрахован ни от каких моментов. Упасть в обморок или проиграть кому-то — это нормально. Твоя проделанная работа — это уже достижение, то что ты уже на сцене — за тобой действительно колоссальный труд.
— Назовите упражнение, которое вы искренне ненавидите всей душой, но никогда не уберете из программ своих учеников, потому что оно объективно лучшее для их целей.
— Я на самом деле очень люблю упражнения с собственным весом тела. На мой взгляд, лучшее упражнение, как для мужчин, так и для женщин — это подтягивания. Но, зачастую, не все могут это упражнение делать. Но я считаю, что если ты потянулся хотя бы три-пять раз, то остальное уже не страшно.
— Каким своим достижением вы гордитесь больше: официальным призовым местом на федеральном чемпионате или тихой победой обычной ученицы, которая благодаря вам перестала сутулиться и начала смотреть людям в глаза?
— Если честно, даже не знаю как сказать, но всё-таки я больше всего, наверное, горжусь своей проделанной работой и то что я могу свои какие-то знания свой опыт отдать своим подопечным поделиться с ними И для меня большое достижение когда я вижу что они благодаря мне чему-то добиваются чего-то добиваются пишут отзывы слова благодарности за то что придя ко мне они добились того чего они хотели.
— В эпоху соцсетей тренер вынужден быть блогером. Где заканчивается искренний дневник тренировок и начинается утомительный контент-план? Случались ли у вас периоды выгорания именно от необходимости постоянно показывать свою идеальную жизнь?
— Выгорание, безусловно, есть и это будет всегда, потому что все мы живые люди, в том числе я — живой человек. Иногда хочется просто абстрагироваться от соцсетей, от общения и от публичности на какое-то время. Иногда полезно на какое-то время хотя бы просто не брать телефон в руки.
— Опишите чувство, когда медаль вешают вам на шею. Это облегчение, эйфория, торжество справедливости или просто удовлетворение от хорошо выполненной тяжелой работы?
— Мне кажется, что каждый спортсмен, когда получает медаль, он испытывает разные эмоции. Для меня это какая-то, в первую очередь, гордость, адреналин, эйфория и удовлетворение от проделанной работы, от того, что всё, что я делаю — я делаю не зря. И, безусловно, медаль на шее и кубок — это большая память на всю жизнь, которая хранится у тебя дома на полочке или где-то ещё. Безусловно это память.
